Родовое проклятие

Ви́сельник — повесившийся человек, самоубийца, самый нечистый из ряда залежных покойников — утопленников, спившихся, замерзших и прочих умерших неестественной смертью. Их судьба предрешается еще при рождении (рус. «на роду написано»). Сербы верили, что младенец, родившийся со «шнурком» на шее, т. с. с пуповиной вокруг шеи, обязательно повесится. Иногда они полагали, что висельником может стать и ребенок, родившийся в рубашке.

Самоубийство считается тягчайшим грехом, заслуживающим сурового наказания на том и на этом свете в последующих поколениях. Самоубийство нередко считалось у сербов возмездием за нечистые дела отцов и дедов: в таком случае висельник платил жизнью за преступления своих родителей (позарившхся на чужое добро или проклятых кем-нибудь). Таким образом, висельник нес наказание за свои и чужие грехи, и до него доходило давнее проклятие.

Воздействие нечистой силы на висельника, надевающего на себя петлю по наущению или прямо с помощью дьявола, считается у славян почти повсеместно причиной самоубийства (ср. бел. «Чорт петлю на шыю закладау»). Таким путем дьявол окончательно завладевает висельником, усыновляет его, забирает его душу. В результате висельник сам становится членом «нечистой рати» — он «ходит» после смерти; на том месте, где он повесился, появляется привидение в его облике и т. Висельник может стать вампиром, предводителем грозовых туч и др.

Место, где повесился висельник, становится обычно обиталищем дьявольской силы. Считается, что висельник в ином виде продолжает жить на том месте или приходит к нему, если его схоронили в другом месте. Однако древний обычай требовал захоронения заложных покойников на месте их гибели, и эта традиция сохранялась длительное время у юж. и вост. славян. Могилы висельников часто обозначались названием-топонимом (напр., серб. Милин Гроб, Милина Вода по имени повесившейся Мили). Место, где повесился висельник, считалось у русских нечистым, и днем мимо него ходили с молитвой, а вечером обходили, ибо в таких местах «путника может погубить черт в виде удавленника, может удавить или зарезать» (Ярославская губ.). Нечистой оказывается и могила висельника, если она вырыта не на месте его кончины. В одном из селений Ямбурского у. Петербургской губ. удавившуюся девушку схоронили в лесу, и с тех пор весной там слышались стоны, и она появлялась в белом одеянии. В Сарапульском у. Вятской губ. в доме стонала невидимая кикимора, которая гнала хозяев от стола и из избы, говоря: «Убирайся-ка ты из-за стола-то!» Позже выяснилось, что дом стоял на месте, где был зарыт удавленник.

Похороны висельника совершались не на кладбище, а во рву вне кладбищенской ограды. Сербы (Таково) иногда зарывали с висельником в могилу табуретку, перекладину, кусок железа и другие предметы, которыми висельник пользовался, расставаясь с жизнью. В Поповом Поле (Герцеговина) висельника хоронили в той одежде, в которой он повесился. На Пинеге (Архангельская обл.) гроб с висельником ставили в могилу стоймя.

Веревка, на которой повесился висельник, считалась магической, приносящей счастье, удачу, пользу. Сербки разрезали веревку на мелкие куски и бросали их в воду, чтобы прекратилась засуха; сербы-пчеловоды несли их к пчелам или молодым фруктовым деревьям, чтобы пчелы держались своих ульев и дома, роились там, где лежат кусочки веревки. Русские берегли часть веревки висельника на счастье, особенно в картежной игре. До революции 1917 г. особо ценился бумажный рубль с подписью повесившегося казначея Брута («брутовский» рубль).
Дерево, на котором повесился висельник, срубали на Черниговщине как нечистое («Дуба чи хвою люди рубають, щоб вона не стояла»), а в Сербии (Таково), наоборот, на его рубку налагалось табу, и оно как заветное дерево («заветина») должно было в конце концов иссохнуть и упасть само по себе.

На могилу висельника, особенно вырытую на месте его гибели, проходящие мимо бросают ветки или камни. На Волыни считают, что «вішалника, знявші з дерева, треба на тому місці і поховаті, бо він не даром вибрав сам собі місце для смерті на могілу ему треба зелену гіляку кінуті, сказавші: «На, і я ще тобі дам!» Бо він з тею гілякою піде на суд Божій». В Екатеринославской губ. считали, что висельника не надо переносить с места смерти, а то он будет ходить на старое место семь дней. На Карпатах также полагали, что висельника следует закопать на месте его кончины. На его могилу бросали камни, о его смерти не звонили в церкви. У сербов считалось, что особенно опасно переносить труп висельника через сельские угодья, т. к. град побьет их там, где несли покойника.

Град бил село, в котором были висельники (и другие самоубийцы, ю.слав.). Души висельников, как и души утопленников, витают в облаках, в грозовых тучах, которыми они часто предводительствуют. Поэтому, чтобы отвести беду, следует либо умилостивить висельника и градовую тучу, выставив им угощение (хлеб, соль, чеснок, жареного цыпленка), либо отпугнуть (топором, навоем), либо отвести (заклинанием, возжиганием свеч).

Засуха также нередко объяснястся наказанием за грех висельника. Она может быть вызвана захоронением висельника на кладбище, и тогда нужно вырыть надмогильный крест и закопать покойника в другом месте, либо поливать могилу водой, если она в канаве за кладбищенской оградой или на развилке дорог (Полесье), либо разрыть могилу и вылить в нее несколько бочек воды, даже выбросить тело в пруд (Нижнее Поднепровье).

Русские считают висельников и утопленников виновниками многих несчастий — градобития, пожаров, неурожаев (Ярославская губ.). Висельники и утопленники могут не только мчаться в градовых тучах, но и чрезвычайно быстро бегать по земле, что отличает их от других ходячих покойников (Поднепровье).

Этимологическая магия визвала запрет на вывешивание белья до Благовещения и после захода солнца: «А хто як повісіть, то будуть у селі вішальнікі… утопленікі» (Черниговщина).

И. И. Толстой

Похожие:

Новорожденный получает от мамы с папой набор генов. Последние отвечают за внешность, характер, заболевания и многое другое. Кроме хромосомного набора, от предков новорожденный может получить негативную энергетику — родовое проклятие. Признаки таковой программы специалист распознает почти мгновенно. А обычные люди могут годами маяться, не понимая, за что наказаны судьбой.

Жизнь бедолаги подобна поездке на велосипеде по болотным кочкам. Он не может найти успокоения ни в одной из сфер. Любые усилия только ухудшают ситуацию. Таков механизм отработки кармы. Нагрешила двоюродная бабушка, а отрабатывает вину кто-то из дальних потомков. Причем проклятый даже не знает своего греховного предка, не в курсе его проблем и бед.

Что такое родовое проклятие

Энергетическая сущность человека — душа — бессмертна. Кровные родственники связаны невидимыми нитями, проходящими сквозь века и расстояния. Негативная программа — порча или проклятие — передается по этим энергетическим каналам. Это не наказание, а способ взаимопомощи. Потомки, отрабатывая черное колдовство, способствуют очищению душ предков.

Работать с черным воздействием можно разными способами. Давно известно, что один из лучших — магия. Родовое проклятие снять довольно сложно. Чаще всего нужна помощь хорошего специалиста. Самостоятельно с проблемой справляются единицы. Необходима уверенность в своих силах, ощущение связи с предками.

За что проклинают род

Источником любой черной программы является отрицательная эмоция: обида, зависть, ревность. Предки взаимодействовали с разными людьми. Результатом могла оказаться глубокая моральная травма. Обиженный, разозленный визави проклинал своего врага. Если предок не отрабатывал программу, то она переходила по наследству потомкам.

Особенно сильно проклятие, наложенное непосредственно перед смертью. Таковое не оставляет возможности исправления энергетической ситуации при жизни. У проклятого нет времени отработать ошибку. Приходится справляться с ненавистью врага потомкам.

Виды

Принято делить черные программы по степени воздействия на род:

1. Наиопаснейшим является материнское. В сердцах женщина может изменить судьбу детей в худшую сторону. Такое черное воздействие передается до седьмого колена.

2. Чужой человек также способен внедрить черное поле в род. Сила его программы зависит от личной магической мощи.

3. Родственное проклятие также работает длительное время.

4. Цыганская порча считается такой же серьезной, как материнская. Ее опасность состоит в том, что работать она начинает не с первого носителя, а на его потомках. Выявить и устранить причину практически невозможно.

Подсказка: не обязательно знать момент наложения программы. Достаточно понимать, как снять родовое проклятие. Ритуал помогает в любой ситуации, исправляет судьбы.

Признаки

Диагностика родовой порчи представляется затруднительной. Ведь довольно сложно узнать все подробности жизни давно умерших предков. Поэтому принято ориентироваться по признакам. Спутать их с симптомами обычной порчи, сглаза практически невозможно. Родовое проклятие проявляется следующим образом:

1. Старшие поколения, потомки живут в нищете. Никакие усилия не помогают вырваться из ее цепких лап.

2. Многие старшие родственники умирают в молодости, не успевают (не способны) создать семьи, завести потомков.

3. Род преследуют несчастья. Например, из поколения в поколение люди страдают тяжкими заболеваниями.

4. Родные постоянно ссорятся, скандалят. Отношения портятся еще в детстве, а мира люди не могут достичь до глубокой старости.

Внимание: проклятый род не производит успешных, счастливых потомков. Однако несчастье у каждого члена рода может быть своим, индивидуальным.

По мужской линии

Страшная уникальность родового проклятья состоит в том, что передаваться оно может избирательно. В одной семье негативная программа переходит только девочкам, в другой — мальчикам. Бывают ситуации, когда страдают только отдаленные родственники (от тети передается племяннице, от дяди — племяннику, от бабушки — исключительно внучке).

Определяют кармическую порчу по мужской линии по таким симптомам:

1. Мальчики часто умирают во младенчестве. Мужчины не живут более полувека.

2. Причинами ухода в иной мир зачастую бывают несчастные случаи, аварии, наследственные неизлечимые заболевания.

3. Мужчины в роду не отличаются волей, стремлением к успеху. Они влачат жалкое существование, пьянствуют, увлекаются дурными привычками. Денег не зарабатывают.

4. Семьи у представителей рода появляются нечасто. А существующие распадаются. Отцы бросают своих отпрысков, отказываются участвовать в их воспитании, содержании.

5. Мужчины рода склонны к суициду, иногда без видимой причины (говорят об этом, предпринимают попытки, уходят таким образом из жизни).

Подсказка: для выявления родовой черной программы желательно расспросить старших родственников о судьбах кровников.

По женской линии

Еще проще диагностировать черное зло, передаваемое через женщин. Представительниц рода преследуют такие несчастья:

· бесплодие;

· одиночество;

· частые половые связи, не приводящие к созданию семейства;

· алкоголизм, наркомания;

· системные заболевания, онкология половых органов;

· изменения внешности вплоть до уродства.

Важно: одним из самых частых признаков проклятия является появление в роду людей, страдающих психическими отклонениями. Патология может быть врожденной либо развиться позже.

Как снять

С бедой всего семейства нужно обязательно работать. Само черное зло не покинет род, пока не изведет всех его членов. Поэтому кто-то обязан взять на себя труд отработки. Разберем далее, как снять родовое проклятие самостоятельно. Это поможет пострадавшим, не желающим искать специалиста. Существует множество методик отработки негативной кармы.

Самый простой — пережить все потери, трудности, надеясь на лучшее. Путь это очень трудный, энергозатратный. Поэтому издавна использовались иные методики:

· магические;

· религиозные;

· народные.

Церковный ритуал

Наиболее действенная методика основана на эгрегоре веры. Подходит она всем, без учета религиозных предпочтений. Загвоздка одна — в Храме не будут поминать в молитвах некрещеного человека. Нужно обращаться к религиозному основанию рода. Православные идут в христианскую церковь, мусульмане — в мечеть.

Надобно заказать до полудня сорокоусты в трех монастырях. Переписать всех членов рода, которых удастся вспомнить. Понятно, что следует заранее озаботиться списком. Поговорите с бабушками, дедушками по обеим линиям. Для живых заказывают сорокоуст, для умерших — поминание. Все сорок дней нужно соблюдать строгий пост.

Внимание: усилить эффективность ритуала можно путем общего моления в течение обозначенного периода.

Магический обряд

Специалисты используют отливку на воск. Таковой ритуал только облегчает судьбу пострадавшего рода. Полностью снять проклятие не получается. Искупить грех предка можно только кровью. В магии используются контрастные энергетические методики. Состоят они в вызове сильнейшего чувства страха у проклятого. На фоне стресса проводят такой ритуал:

1. Черные свечи обмазывают кровью отчитываемого.

2. Ставят человека в центре темного помещения.

3. Вокруг закрепляют свечи (их нужно по числу лет).

4. Зажигают по часовой стрелке.

5. Читают 90-й псалом (лучше хором).

6. Продолжается магический ритуал снятия родового проклятия до тех пор, пока не отзвучит последнее слово сорокового раза псалма.

7. Это довольно долго.

8. Все это время отчитываемый должен находиться в состоянии испуга (способы разные).

Произвести таковое действие обычный человек может самостоятельно. Причем отчитывать порчу можно с любого члена рода. Нужно только придумать, как ввести родственника в стрессовое состояние. Как правило, используют естественный испуг.

Глава 1

Очнулась я на траве под большим раскидистым деревом. Открыла глаза и долго вглядывалась в далекое пронзительно синее небо, мучительно пытаясь вспомнить, что же со мной произошло.

Как я здесь очутилась? Почему валяюсь в мягкой пышной зелени — пахучей и удивительно яркой несмотря на густую тень деревьев, — а не нахожусь в Эфраде, у себя в покоях? И к слову, с какой стати я вообще лежу, если до вечера явно еще далеко? Вон солнце как высоко стоит.

Голова раскалывалась, тело онемело от боли, а грудь пекло просто невыносимо. С трудом подняла руку и осторожно ощупала себя, в полной уверенности, что натолкнусь на страшную рваную рану с запекшейся по краям кровью. Но ощутила лишь упругую горячую кожу. Ровную и безупречно гладкую, без единой царапины.

Странно…

Под пальцами вдруг забился-завибрировал медальон — мерно, в такт ударам сердца. Испугавшись, дернулась, отводя ладонь. Рука тяжело упала на землю, а я снова замерла, беспомощно уставившись в небо.

Яркие лучи, пробиваясь сквозь густую листву, слепили глаза. Было душно и жарко, лишь тень да слабый ветерок немного спасали, даря едва уловимую прохладу. Горло пересохло так, что казалось невозможно сглотнуть. Отчаянно хотелось пить, но я даже пошевелиться не могла — не осталось сил.

Веки налились свинцом и начали постепенно опускаться…

— Кэти!

Оторвала взгляд от полупрозрачных пейзажей, сменяющих друг друга в туманном окне портального перехода. Обернулась — медленно-медленно — и меня обожгло бьющееся в серых глазах яростное черное пламя. Гнев, боль, непонимание, растерянность, дикий страх — я задохнулась, захлебнулась обрушившимися на меня чужими эмоциями.

Савард!

— Кэти…

Сиятельный рванулся вперед, но получилось это как-то заторможено, тягуче, словно в замедленно съемке. Невольно отступила, задев что-то ладонью, и, одновременно с этим, мужчина выбросил перед собой руку. С его пальцев сорвался пульсирующий темный сгусток и полетел ко мне…

Нет, не ко мне…

Время стало вязким, почти застыло, и я ясно увидела приближающийся магический заряд. Еще секунда, и он, скользнув мимо, коснется развернувшегося портала. Савард собирается закрыть переход?

— Кэти… в сторону… — не услышала, а скорее прочитала по губам.

Отходить не хотелось — тогда точно никуда не уйду: ни сегодня, ни тем более потом. Восстановят связь, увезут, запрут, станут следить за каждым шагом. Да и настоятельницы рядом не будет, чтобы еще раз помочь. Но соваться сейчас в портал и подставляться под удар — самоубийство. Я колебалась, не зная, что предпринять, пока кто-то другой не решил все за меня.

Неясная смазанная тень отделилась от стены и плавно двинулась к переходу.

Неожиданный короткий толчок… и почти следом за ним — сильный удар в грудь…

Волна острой боли, нахлынув, опрокинула навзничь. Не успела ни осознать, что происходит, ни даже испугаться, а уже летела, беспомощно раскинув руки, в раскрывшуюся за спиной бездну. Тело стало непослушным и невероятно тяжелым.

«Вот и все», — мелькнула удивительно спокойная мысль.

— Кэти… — отчаянным эхом донесся издалека мужской голос.

— Прости, дитя, так надо, — тихим шелестом вторил ему женский.

Сердце, дрогнув в последний раз, затихло. Сознание стремительно гасло, наполнялось темнотой, пока не исчезло, растворяясь в небытие…

Не знаю, долго ли я пролежала без чувств, но в следующий раз пришла в себя уже вечером. С трудом ворочая головой, посмотрела по сторонам и в быстро сгущающихся сумерках кое-как разглядела, что нахожусь на крохотной полянке, окруженной густыми зарослями и крепкими ветвистыми деревьями. Воздух заметно посвежел, изнуряющая духота исчезла, жара уже не давила как прежде, но жажда мучила нестерпимо.

Нащупала сумку — хорошо, что она лежала рядом — достала флягу с водой, чуть приподнявшись, сделала несколько жадных глотков. Пить было больно. Сухие губы потрескались и кровоточили, так что во рту ощущался солоноватый металлический привкус. Закашлялась, выронила из ослабевших пальцев фляжку — потом посмотрю, куда она откатилась, — и вяло опустилась на траву.

Теперь я помнила все, что со мной произошло, но вопросов меньше не стало.

С души будто камень упал, когда осознала, что Савард не собирался причинять мне вреда, не планировал ранить или тем более убить. Он хотел всего лишь закрыть портал, остановить, удержать. Но понял ли сиятельный, что я ухожу добровольно? Попыталась поставить себя на место мужчины.

Странные болезненные ощущения вырывают его из глубокого сна…

Одновременно с пробуждением он чувствует, что связь с наидой оборвалась, а это возможно только в случае ее смерти…

Читает ли Савард инструкцию, оставленную на столе, и надпись на стекле? Уверена, что нет, ему не до этого — он в панике. Зовет, мечется и как-то подозрительно быстро определяет, где я. Словно его ведет что-то…

Находит и что видит? Наида жива-здорова, но стоит у открывающегося портала и собирается исчезнуть…

О чем он думает в эти несколько секунд? Что я сама приняла решение бросить его? Может и так. А если меня опоили, наложили новое сильное заклятие и принудили? Ведь было уже два покушения. Вдруг это похищение? Тогда обязательно нужно задержать, спасти. Кстати, в этом случае Савард и прощальному письму, скорее всего, не поверит. Мало ли кто его сочинил, он ведь даже почерка моего не знает.

И кто меня толкнул в портал? Настоятельница, которой важно, чтобы я выполнила волю ее богини и нашла храм? А если бы я погибла? Откуда такая уверенность, что со мной ничего не случится? Или все-таки это был кто-то другой?

Пока я размышляла, наступила ночь, глаза уже едва различали мрачные, призрачные силуэты деревьев. В высоких кронах шелестел ветер, но сюда, вниз его шум доносился неясно и глухо, превращаясь в тихий зловещий шепот. В отдалении послышались странные невнятные хрипы, зашуршали листья, захрустели ветки. Медальон на груди мгновенно нагрелся, окутывая тело нежным ласковым теплом, и неприятные звуки отступили. Они кружили неподалеку, но не приближались, словно вокруг меня был очерчен невидимый защитный контур или накинут охранный полог.

Проверять, так это или нет, не стала, да и не смогла бы. Заснула почти мгновенно.

— Не сходи с ума, Вард, — раздался в поглотившей меня темноте знакомый голос. Раиэсс… Днем покоя не давал, так теперь еще и сниться начал! — Как ты собираешься сейчас ее искать? Метаться по всему Эргору? На удачу, вдруг повезет?

Император говорил отрывисто и сердито, но мне показалось, что за раздражением и недовольством прятались неподдельная тревога и даже смятение.

— А ты что предлагаешь? — вздрогнула, услышав резкий ответ и, собрав силы, распахнула глаза. Будто включила свет.

Гостиная наших покоев в Эфраде. У окна спиной ко мне застыл Савард. Напряженные плечи, неестественно прямая осанка и побелевшие пальцы судорожно стиснувшие подоконник.

— Ждать, — раздалось сбоку решительное.

Покосилась на кресло у дивана, уже зная, кого там обнаружу. Айар. Мрачный, сосредоточенный и, на первый взгляд, совершенно спокойный. Но не покидало ощущение, что Повелителю приходится прилагать немалые усилия, чтобы это спокойствие сохранить.

— Ждать?! — яростный выдох. — Чего?

Савард, стремительно развернулся, и я невольно вздрогнула, увидев наконец его лицо — потемневшее, осунувшееся, словно изможденное. Лихорадочно блестящие серые глаза, щетина на всегда гладко выбритом подбородке. Волосы растрепаны, а одежда измята, точно он сегодня спал, не раздеваясь.

— Как ждать, если знаешь, что в эту самую минуту Кэти умирает где-то там… — сиятельный запнулся и с силой сжал кулаки. — И в этом виноват именно я! Я собственными руками… — он снова не договорил, отводя взгляд.

— На поиски брошены все маги имперской службы безопасности и стражи порядка, — в холодной сдержанности Айара чувствовалась скрытая сокрушительная мощь. — После того, как с глав высших родов была взята клятва о неразглашении, их также уведомили о похищении наиды советника императора.

— Похищении? — Савард вскинул голову.

— А ты предпочел бы сообщить, что твоя женщина сбежала? — невесело усмехнулся император. — Нет уж, пока не доказано обратное пусть лучше думают, что Кателлину забрали силой. Надо признаться, я тоже склоняюсь к этой версии. Кэти не способна сама оборвать связь или построить портальный переход. Гарарда и Кариффу мы с тобой допрашивали лично — им ничего не известно. Старуха даже согласилась на ритуал взыскания истины, но, уверен, это ничего не даст. Тут явно замешан высокородный. Скорее всего, тот, кто устроил покушение на Поединке Стихий, а до этого пытался отравить Кателлину в вашей родовой резиденции, — Айар помолчал, скривился и неожиданно добавил: — Или кто-то другой, с кем Кэти успела договориться за твоей спиной.

— Что ты хочешь сказать? — нахмурился Савард.

— Только то, что наида моего советника — загадка, которую, к сожалению, так и не удалось разгадать. Не удивлюсь, если выяснится, что она ушла с похитителем или сообщником добровольно. Я тебе еще не говорил… сегодня мне доложили, что артефакт, с помощью которого в обители определяли девочек с кровью жриц, больше не действует. Маги не могут понять, почему и когда он «сломался», но последней на нем проверяли именно Кателлину. Так что мне есть, о чем побеседовать с твоей женщиной, и я приложу все силы, чтобы узнать, где она находится. И для тебя… и для себя, — Повелитель поднялся и в несколько шагов оказался возле сиятельного. — Мы отыщем ее, Вард, обязательно. Чтобы вернуть назад или… убедиться в смерти.

— Кэти жива, — Савард внезапно успокоился, замер, словно прислушиваясь, и решительно кивнул, встречая скептическую улыбку императора: — Я знаю.

— Откуда такая уверенность? — Айар недоверчиво прищурился. — Кателлина оставила письмо? Записку? Объяснила свои действия?

— Нет, — сиятельный не медлил ни секунды, — я ничего не видел.

Бросила быстрый взгляд на оконное стекло. Чисто… Посмотрела на прикроватный столик. Пусто… Значит, Савард обнаружил мои послания, но сохранил в тайне, не счел нужным делиться с императором.

— Райс, я хочу остаться один, — сиятельный снова повернулся к окну. — Дай мне час.

Несколько мгновений император колебался, но все-таки нехотя процедил:

— Хорошо. Жду тебя в Соот Мирне.

И шагнул в созданный портал.

Марево перехода давно развеялось, когда сиятельный наконец-то отмер. Прерывисто выдохнул, разрушая царившую в комнате гнетущую тишину, и устало ссутулился, будто из него выдернули стержень. Потом протянул руку, медленно провел пальцами по стеклу там, где еще совсем недавно были буквы.

Ладонь Саварда дрогнула, остановилась, а мне внезапно стало трудно дышать. Сердце подскочило, замерло и тут же бешено заколотилось. Отчаянно захотелось подойти, дотронуться, прижаться хоть на миг. Качнулась в сторону мужчины и тут же остановилась, услышав полное надежды:

— Кэти?

Савард отпрянул от окна, жадно обводя взглядом гостиную. Он что, почувствовал мое присутствие?

— Кэти?!

Отступила назад, и комната тут же начала растворяться в подступившей темноте. Миг — и все исчезло, лишь в ушах продолжал звучать хриплый голос:

— Я найду тебя, Кэти. Слышишь? Найду. Чего бы мне это не стоило.

Проснулась я, когда рассвет едва коснулся неба. Именно проснулась, а не выпала из обморочного небытия, как в первый и второй раз. Чувствовала себя вполне сносно — от прежнего болезненного состояния осталась лишь легкая слабость и некоторая заторможенность. Быстро, однако, в себя пришла… или все-таки не быстро? Сколько дней я здесь провалялась? Никто не ответит — очнулась, уже неплохо.

Медленно приподнялась, села, и тут же над головой раздался короткий громкий хлопок, словно лопнул огромный воздушный шар или разрушился невидимый барьер. Вокруг меня заструилась, быстро растворяясь в воздухе, темная дымка, а медальон на груди внезапно нагрелся и также стремительно остыл, когда зыбкое марево окончательно рассеялось.

Новая загадка…

Ладно, подумаю об этой странности позже, кстати, и о необычном сне тоже. Сейчас не до них.

Осторожно встала на ноги, нашла отброшенную пустую флягу и, пошатываясь, побрела к краю поляны. Там, вырываясь из густых кустов, усыпанных крупными фиолетовыми ягодами, протекал небольшой прозрачный ручей. Чистая, хрустальная вода показалась особенно вкусной. Я торопливо, жадно пила — жажда все никак не проходила, — затем умылась и долго лежала на теплой земле, отдыхая.

Солнце, взбираясь все выше, снова начало припекать, и я вдруг сообразила, почему мне так жарко — слишком тепло закутана. Собиралась ведь в горы, на перевал, подготовилась соответственно, а здесь, внизу, царило душное лето. Выпуталась из плена толстой, плотной одежды и с облегчением ощутила, что сразу стало свободней дышать. Аккуратно сложила все лишнее в заплечную сумку, наполнила водой пустую флягу, бросила туда же и стала думать, что же делать дальше.

Прежде всего, хорошо бы понять, куда меня забросило. В том, что я все еще на Эргоре, сомневаться не приходилось: необычные деревья, кусты, цветы — все это я уже видела в Эрто Аэрэ. Осталось определить, в какой стороне Альские горы и долго ли добираться до перевала Онтир. Но в лесу это точно невозможно сделать, надо выходить к дороге, а потом — к ближайшему городу.

«…На поиски брошены все маги имперской службы безопасности и стражи порядка… глав высших родов также уведомили о похищении наиды советника императора…», — вспомнились слова императора.

Значит, Кателлину Крэаз уже ищут. На дорогах и в городах — точно.

Это, безусловно, минус.

На мне нет родового кольца — знака принадлежности отцу, опекуну, мужу или господину, а сирры без него не могут обходиться. Связь с родовым артефактом для них жизненно необходима. Да и платье нары ни одной высокородной в голову не придет на себя нацепить.

А вот это плюс.

Но у имперских магов и стражей порядка наверняка есть мое описание. Да и внешне я не очень похожа на женщину «из народа». Простолюдинки более плотные, ширококостные, черты лица у них не такие тонкие, а волосы — русые или каштановые. Светлых, почти белых локонов у нар просто не бывает.

Еще один минус

Вздохнула, что ж, выбираться все равно придется. Достала большой платок, повязала, чтобы скрыть волосы. Как учила меня Кариффа — натянуть вплотную к подбородку, а потом обмотать вокруг головы и заколоть, так, чтобы один конец падал на плечо или грудь. Чуть подняла рукава, чтобы всем встречным сразу бросались в глаза абсолютно «пустые» пальцы — родовое кольцо никуда не делось, но, как только настоятельница блокировала связь с Савардом, стало невидимым. Стряхнула пониже вдовий браслет на запястье. А теперь вперед — искать дорогу.

Куда идти дальше, было совершенно безразлично. Вперед… назад… вправо… влево — везде один и тот же незнакомый лес. Но не успела сделать и шага, как медальон опять нагрелся, а в душе родилась твердая уверенность, что мне нужна вон та неприметная на первый взгляд тропка, что, петляя, тут же скрывается из виду. Хмыкнула, пожала плечами, закинула на плечо сумку и направилась к деревьям.

К моей радости, лес оказался сухим и редким. Слабость исчезла, шла я бодро, несколько раз, следуя указаниям неожиданно появившегося навигатора, сворачивала с одной тропинки на другую и довольно скоро оказалась возле старой грунтовой дороги. Остановилась, раздумывая, а вернее, ожидая совета, получила подсказку и, настороженно поглядывая по сторонам, двинулась по обочине.

Разбойников я не боялась — стараниями саэров на Эргоре эта древнейшая профессия давно стала невыгодной и чрезвычайно опасной для жизни. Единичные уцелевшие «бандформирования» промышляли на оживленных и шумных торговых трактах, а уж никак не на пустынных сельских дорогах. А вот встречи со стражами порядка, патрулирующими эти самые дороги, опасалась.

Нет, одинокая нара, их бы не насторожила. Разве что отсутствие у нее сопровождающих вызвало бы некоторое удивление. С другой стороны, мало ли по каким делам спешит утром в соседний город женщина со вдовьим браслетом. Плохо не это. А то, что, во-первых, в каждом отряде обязательно имеется свой маг, которому успели передать «из центра» мой ментальный портрет. А во-вторых, я даже не могла ответить на вопрос, откуда и куда иду, так как до сих не имела ни малейшего представления, где нахожусь.

Примерно через час с небольшим показалась развилка с указателем. «Цевин» — зазывала направо одна табличка. «Сидо» — предлагала повернуть налево другая. Наконец-то я поняла, куда же меня занесла нелегкая, и это знание совсем не радовало.

Путь до перевала Онтир предстоял неблизкий. Начинался он в землях саэра Рэдриса Борга, мужа хорошо знакомой мне Энальды — собственно здесь я сейчас и находилась — и дальше шел через владения Эктаров. Я в любой момент имела шанс столкнуться там с горячо любимым «дядюшкой» Ританом, «сестрицей» Альфиисой и знающим меня в лицо наследником Теаром. Уверена, он тоже не испытывал ко мне большой братской любви, после того, что случилось с его отцом.

Из-за поворота дороги, ведущей из Цевина, вывернула большая крытая повозка. Если она едет в Сидо, нам по пути. Надвинула платок пониже, почти на самые глаза, и стала ждать. Поравнявшись со мной, возница придержал лошадь — значит, готов выслушать. Нащупала в кармане несколько предусмотрительно положенных туда медяшек, шагнула вперед.

— День добрый! Вы в Сидо? Позвольте доехать с вами, мне срочно нужно в город, а пешком очень уж долго добираться, — улыбнулась как можно приветливей и в ужасе замерла, увидев знакомое лицо.

Седой мужчина, немного сутуловатый и весь какой-то бесцветно-унылый, словно пропыленный, скользнул по мне пустым взглядом и вяло кивнул:

— Садитесь.

Лучше бы отказал, честное слово, это порадовало бы гораздо больше. Интересно, узнал или нет? Все-таки видел он меня всего лишь раз, мельком, роскошно одетую и увешанную драгоценностями. Да и не того ему было в тот момент, чтобы меня разглядывать.

— Что там, Ильм? — раздалось недовольное, и ткань, прикрывающая вход в повозку, отлетела в сторону.

А вот и Урга. Собственной персоной.

Нара Дарн высунула голову и бесцеремонно осмотрела меня с ног до головы, уделив особое внимание рукам и браслету на запястье. В выцветших голубых глазах мелькнуло странное выражение, зрачки резко сузились, словно женщина увидела что-то неприятное, но через мгновение она уже отвернулась и вопросительно уставилась на мужа.

— Вот, просят подвезти до города, — равнодушно пожал плечами супруг.

Урга зыркнула исподлобья и неожиданно раздвинула губы в почти любезной улыбке, приглашающе сдвигаясь в сторону.

— Что ж, места всем хватит, нара…

— Рина, — представилась вежливо, — Рина Варр, вдова Тима Варра, купца второй руки из Иртея.

— Урга Дарн, — сообщила женщина то, что я и без нее знала. Дождалась пока я залезу, и повозка сдвинется с места, после чего продолжила: — Как же вы оказались так далеко от Иртея, нара Варр? И где сопровождающие? Оно, конечно, не запрещено, но все-таки не следует достойной вдове без спутников по дорогам шастать.

— После смерти мужа я совсем одна осталась, не дала Лиос нам с Тимом детей, — начала неторопливо излагать составленную вместе с Кариффой «легенду», на ходу вплетая в нее новые подробности, — да и родственников у меня в Иртее нет. Вот и решила съездить после положенных месяцев траура к родителям, они во владениях саэра Эктара живут. У отца собственный дом в столице провинции, — похвалилась важно. — Он у меня тоже купец второй руки, тканями торгует, его многие в Гриаде знают. И попутчики имелись, только не поладили мы. Нифа сама вместе ехать предложила, а потом покрикивать стала. Подумаешь, муж у нее — купец первой руки, это еще не повод нос задирать, — обиженно надула губы, вздыхая про себя: опять дурочку изображать приходится. — В общем, лопнуло мое терпение, ушла я с постоялого двора. Не нужны мне такие подруги, обойдусь без ее помощи. Сейчас в Сидо сопровождающих найму, как и положено, а отец дома со всеми расплатится.

Не знаю, поверила мне Урга или нет, но ничего не сказала. Головой покачала, неопределенно хмыкнула и скрылась в глубине повозки, задернув за собой полог. А я осталась рядом с ее мужем. Нар Дарн, сгорбился, безразлично застыл на козлах, не обращая на меня никакого внимания. Судя по всему, он и рассказа моего не слышал. Впрочем, его ничего вокруг не интересовало. Даже лошадь тащилась сама, без понуканий и указаний со стороны возницы.

Дорога вилась вперед бесконечной лентой, повозка покачивалась на кочках и ухабах, а мы с Ильмом сидели и молчали, погруженные в свои невеселые размышления. Не знаю, о чем думал мужчина, а я перебирала в уме все, что сказала Урге, поминая добрым словом Кариффу и ее предусмотрительность.

Имя мы с наставницей искали долго и тщательно. Чтобы «прижилось» сразу, стало родным, чтобы я отзывалась на него быстро, без запинки, лучше всего — машинально. «Кэти» старуха забраковала сразу — простолюдинок так не называли, — пришлось сочинять новое. Мы прикидывали так и этак, пока я не вспомнила, как ко мне обращалась бабушка Люся, мамина мама. Не Екатерина, Катюша, Катя, как другие, а Рина. Как ни странно, это подошло! Фамилию составляли по тому же принципу: чтобы запомнилась и произносилась без запинки. Так Екатерина Уварова в очередной раз сменила имя и превратилась в Рину Варр.

Вести себя как служанка, а тем более крестьянка я не умела, слишком высоко «в верха» забираться опасалась, поэтому Рина стала дочерью зажиточного торговца. Не слишком богатого и известного, но и не простого лавочника. Так называемого купца второй руки. Он вполне мог дать своей любимой девочке и начальное образование, и соответствующее воспитание.

Бережно погладила тонкий обруч на запястье. За него я была особенно благодарна наставнице. Именно ей пришла в голову мысль представить меня вдовой — они более самостоятельны и независимы, чем девушки и замужние женщины. И именно Кариффа настояла, чтобы Гарард надел на меня это украшение, скрепив его магией. В отличие от высокородных, простолюдины носили не кольца, а браслеты. До свадьбы — детские, а потом брачные или, если не повезет, вдовьи. Снимали и надевали их маги специального имперского ведомства, так что подделать свой «семейный статус» нары не могли, даже если бы захотели. Никому просто в голову не придет, что я не вдова и нацепила браслет, не имея на это ни малейшего права.

День уже перевалил за половину, когда мы миновали еще одну развилку, повернули, и большие деревянные колеса бодро застучали по мощеному тракту. Сначала редко, а потом все чаше и чаше стали попадаться повозки, телеги с разнообразными грузами, а также путники — пешие или конные. Крестьяне, ремесленники, купцы, воины… саэров, слава богам, я не увидела. Что, впрочем, и не удивительно — высокородные обычно перемещались порталами.

За спиной неожиданно зашелестел полог.

— Вы, наверное, проголодались, нара Варр? Пообедаете с нами?

Голос Урги звучал спокойно и ровно, а вот глаза… глаза как-то нехорошо, лихорадочно блестели, и уголок губ слегка подергивался.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *